“Клановая молдавская политика с 1990 года приводила во власть только карликов”
Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on skype
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on email
Share on print

Может ли что-то угрожать молдавской независимости?

Ava.md

Сергей ИЛЬЧЕНКО

Рассуждения об опасности, якобы нависшей над «независимостью Молдовы» стали излюбленной темой компартийной ворократии, сбившейся в стаю в блоке ПКРМ-ПСРМ, под совместным предводительством Владимира Воронина и его духовного сына Игоря Додона.

Согласно ворократической версии, в том случае, если коммунистов и социалистов погонят ссаными тряпками отодвинут от власти, Молдова немедленно попадет под внешнее управление. Чье именно – тут есть несколько версий: ЕС, США, коллективного Запада, фонда Сороса, масонов, рептилоидов – ну, или всех сразу. Внешнее управление из Москвы отчего-то выпало из списка. Впрочем, нетрудно понять отчего: если коммунисты и социалисты живут, как и положено с Лениным в сердце, то ведь и труп Ленина находится сами знаете где.

Что ж, давайте обсудим, что это вообще такое – государственная независимость. Обладает ли ей сегодня Молдова – и, если да, что могут на этот счет изменить результаты выборов.  А, если Молдова независимостью не обладает, то почему, и что надо сделать, чтобы она ее обрела. Если, конечно, независимость ей вообще нужна – с этого, вероятно, и следует начать.

Что такое независимость

Независимость – это возможность для страны осуществлять самоуправление и суверенитет над своей территорией. Если этого нет – значит страна имеет статус зависимой территории.

Оккупация части территории, или утрата власти над ней в результате мятежа, независимость страны неизбежно ограничивают. А сотрудничество властей страны с оккупантами и/или   мятежниками означают их де-факто согласие на такое ограничение, и закрепляют его в будущем, фактически легитимизируя. Пример: экономическое сотрудничество Молдовы и ПМР.

А что такое «страна»? Это регион, населенный людьми, связанными в единую общность – культурно, этнически, исторически, экономически и политически. Не всегда присутствуют все пять типов связи, но отсутствие одних всегда компенсируется усилением других. Именно наличие таких связей и их суммарное влияние и очерчивает границы страны, как чего-то особого и отдельного от ее окружения.

Теперь разберемся, что такое суверенитет. Международное право определяет суверенные государства как имеющие постоянное население, определенную территорию, одно правительство (а не два или три: к примеру, в Кишиневе, Тирасполе, Комрате плюс координационный центр в Москве) и способные вступать в отношения с другими суверенными государствами.  Согласно декларативной теории государственности, суверенное государство может существовать и без признания другими суверенными государствами (так что это еще надо посмотреть и прикинуть, у кого сегодня суверенитета больше: у Молдовы или у ПМР).

И, наконец, самоуправление. Это способность правительства выполнять все необходимые функции регулирования без вмешательства внешних властей.

Разобравшись в определениях, начнем прикладывать их к Молдове. Спойлер: возможно, результаты вас неприятно удивят.

Молдова без прикрас

Современная Молдова – побочное дитя короткой и порочной любви Молотова и Риббентропа.

В 1940 году СССР отобрал у Румынии Бессарабию, отпавшую к ней в 1917, при распаде Российской Империи. Уход в Румынию, безусловно, не принес бессарабцам райской жизни, но, тем не менее, спас их от Гражданской войны, от коллективизации, от индустриализации и связанных с ней искусственных голодоморов, – словом, от 20 первых лет советских ужасов.

Правда, после захвата Бессарабии СССР, бессарабцы получили по ускоренной программе все, что было ими из-за пребывания в Румынии пропущено. Четыре года спустя, после повторного возврата Бессарабии из Румынии, ускоренную программу репрессий и ужасов повторили – для лучшего закрепления пройденного.

Результатом стала полная зачистка всего образованного и инициативного населения, за исключением, разве что, отдельных подонков, сумевших быстро сориентироваться в новой реальности, прогнуться под нее, и начать писать доносы на соседей. Впрочем, и среди этой категории населения чрезмерное образование, полученное за пределами СССР и инициативность не поощрялась. А уж «бессарабское подполье», некогда жаждавшее прихода советской власти, поехало в лагеря еще в первой волне, до начала войны.

Уничтожения и высылки избежала только темная, безынициативная, покорная масса, которую, для большей надежности еще и до предела запугали. Для управления этой массой в Молдову ввезли несколько десятков тысяч профессиональных надсмотрщиков и некоторое количество специалистов советского типа: человекороботов, снабженных ограниченным набором знаний, но лишенных нормальной морали, которую им заменил обязательный к изучению марксизм-ленинизм.  Тут, к слову, уместно заметить, что практически все пропагандисты ПКРМ-ПСРМ, равно как и режима, установившегося в ПМР – потомки чинов МГБ СССР, осуществлявших репрессии в 40-50-х годах. Исключение составил разве что «политолог» Цырдя.

В дальнейшем, власти МССР озаботились управляемым из Москвы культурным ростом местного населения, расплодив «национальную творческую интеллигенцию», труды которой, по большей части, нельзя было читать/слушать/смотреть без слез. Но этот мелкий недостаток искупался огромным достоинством – новая культурная поросль легко шла на сотрудничество с властью вообще – и с КГБ в частности, творчески постукивая друг на друга в рамках конкуренции за распределяемые властью жизненные блага. Приезжие специалисты с местным народом тоже не слились, и составили отдельный слой, живший фактически в изоляции. В итоге, получилась идеальная провинция, внутренне разобщенная, и потому заведомо неспособная даже на малейшее неповиновение Москве.

И, вот, на эту территорию, преднамеренно сконструированную абсолютно зависимой, внезапно свалилась формальная независимость и ее международное признание.

Естественно, ничего хорошего из этого не вышло. Да и не могло выйти. Молдавское общество оказалось неспособным взвалить на себя бремя независимости и нести его в будущее, сформулировав общие цели развития – и беспорядочно заметалось, в основном – между Бухарестом и Москвой.

Румыния, Россия, и отчасти Украина немедленно выступили в роли пылесосов, увлекая к себе активное население, тяготевшее к ним. Остался только тяжелый постсоветский шлак. Хотя, наверное, эти люди тоже уехали бы из Молдовы, если бы могли вернуться в СССР.

В этом атомизированном и растерянном обществе, лишенном видения общего будущего в Молдове, сиюминутное выживание – и, по возможности, обогащение, любой ценой, стало единственной целью. Единственной формой социальной организации при этом могли стать, и стали только родство, и родоплеменные ценности. Родственная мафия повсеместно стала единственной жизнеспособной социальной структурой. Именно она и контролирует сегодня в Молдове все политические и общественные организации. В итоге страны, как устойчивого социального сообщества, из Молдовы вообще не сложилось. Формальное признание Молдовы «суверенной страной», членом ООН, партнером ЕС и так далее совершенно не меняет сути дела.

Минус суверенитет

Но, если по факту нет страны – а ее нет, ни по каким признакам, если в обществе нет никакого общего видения будущего, то о каком суверенитете вообще может идти речь? Сегодня Молдова – это просто территория, «Дикий постсоветский Запад», на которой несколько кланов ведут борьбу за ресурсы. При этом, стремясь достичь победы над соперниками, они, естественно, ищут и поддержки на стороне.

Чем кланы могут расплатиться за такую поддержку? Только частью ресурсов, за которые идет борьба. Причем, не обязательно прямо экономических, но и экономически-правовых ресурсов. Каждый метр границы территории, которая имеет формальное международное признание «независимой страны», состоит в ряде международных организаций, способна, под флагом «признанного государства» торговать со всем миром через свою таможню, имеет морской порт на Дунае, и, в качестве вишенки на торте, интегрировала в свою экономику «непризнанное государство», на территории которого можно делать все, что угодно, без оглядки на любые законы – вплоть до печатания фальшивых акцизных марок сопредельных государств – каждый метр такой границы стоит очень дорого.

Конечно, тут нужен и очень специфический покупатель. И, потому любая молдавская власть легко находила общий язык с Россией, которая, по сути, являет собой такое же криминальное псевдогосударство, как и Молдова.

Единственным, на первый взгляд, исключением здесь стала известная ссора с Россией Воронина. В свое время выдвигалось много разных версий о причинах отказа Воронина от «меморандума Козака», вплоть до шантажа главы ПКРМ неким компроматом из некоего зарубежного посольства. Конечно, Воронин, еще на этапе своей партийной, до-мвдшной карьеры был абсолютно криминальной фигурой, но кому в Молдове испортила карьеру слава отмороженного уголовника? В условиях нашего Дикого Запада это только плюс к репутации и карме. Все было гораздо проще: в Тирасполе, подсчитав прямые убытки от легализации в составе федеративной Молдовы, пришли в ужас и предложили Кишиневу серьезный откат. Напомню, что следом за отказом от меморандума Козака и началась уже настоящая интеграция ПМР в экономическую систему Молдовы: приватизация ММЗ и МолдГРЭС, окончательное решение вопросов по таможне, по пользованию верхушкой ПМР кишиневским аэропортом – и т.п. В рамках федеральной Молдовы и признанности ПМР этот праздник жизни едва ли состоялся бы.

Российские клановые схемы по воровству газа, а также по выводу из России через Молдову денег, и их отмыванию, в Молдове+ПМР работают десятилетиями, и очень успешно – просто «на ура». На подходе схема по превращению Молдовы в мусорный полигон для опасных отходов, которую замутили сын бывшего генпрокурора России Игорь Чайка и брат бывшего президента Молдовы Александр Додон. Сейчас, правда, все немного затормозилось, но, если тандем коммунистов и социалистов победит – все снова заработает.

И это состояние ресурсной территории с бесправным населением социалисты и коммунисты называют независимостью? Впрочем, для них это действительно была независимость – независимость от любых законов и ограничений. Именно ПКРМ и ПСРМ собрали в своих рядах наибольшее число тех, кто обогатился на молдавско-приднестровских схемах. Напомню, что и Владимир Плахотнюк был выращен в личном бизнес-инкубаторе Воронина.

Вот, к слову вопрос о молдавской независимости, за которую так опасаются коммунисты и социалисты: что делал Игорь Додон, в бытность свою президентом, постоянно посещая Москву и не вылезая из российского посольства в Молдове? Утверждал там молдавский суверенитет?

Кстати, суверенитет, как мы помним, предполагает еще и способность страны заключать договора с другими странами и выполнять их. Так вот, эта способность у Молдовы стремится к нулю, и тому есть масса примеров: от кидалова Украины, пытавшейся обменять молдавский выход к Дунаю на кусок трассы в районе Паланки до многолетнего позорного спектакля с (не)выделением участка земли под строительство нового здания посольства США.

Если говорить о реалиях, а не о воздушных замках, то для Молдовы все обстоит весьма печально. Сегодня она не имеет никаких признаков независимой страны. Сегодня Молдова – это зависимая от российских бизнес-кланов территория, частично захваченная ими с помощью вооруженной силы, через клан, обосновавшийся в Тирасполе. Впрочем, и в самой Молдове ситуация ровно та же, а отсутствие прямой военной оккупации просто позволяет имитировать «независимость» и «государственность», разводя европейских партнеров. При этом, Россия, в силу сходного с Молдовой устройства, легко инкорпорирует в свою систему связей всех интересующих ее клановых вождей. А вот структуры ЕС, США и других нетоталитарных стран, контактируя с молдавскими реалиями, спрятанными под вывеской «страны, стремящейся в Европу», подвергаются нешуточной коррупционной коррозии. Это превращает Молдову в отличный российский прокси для взлома и разложения любых международных организаций, неподконтрольных Москве, куда Молдову имели неосторожность принять. Так что это еще неизвестно, кто на кого больше воздействует: западные структуры на Молдову, или она на них.

Неутешительные итоги

Начну с единственной хорошей новости: нет никаких оснований опасаться потери Молдовой суверенитета. И ворократы из ПКСРМ боятся не потери суверенитета, которого у Молдовы даже близко нет, а его обретения в будущем, поскольку в суверенной стране их домом может быть только тюрьма.

Впрочем, до тюрьмы Воронину с Додоном и их окружению еще очень далеко. Во-первых, все сколь-нибудь влиятельные в Молдове, и, в силу этого, интересующие Россию фигуры и их кланы сегодня плотно аффилированы с Москвой. За бортом оставлены лишь маловлиятельные неудачники, но и в их окружении есть спящие закладки, позволяющие, при изменении ситуации, в считанные дни наладить нужный Москве контакт.

Во-вторых, все попытки западных структур сотрудничать с Молдовой были до настоящего времени заведомо менее эффективны, чем российские. Отчасти это происходило из-за непонимания молдавских реалий, не государственных по своей природе, а именно и только родоплеменных. Отчасти из-за правового характера западных государств, не позволявших их представителям так же легко идти на контакт с заведомо криминальными партнерами, и раздавать взятки, как это делают россияне. До сих пор западные структуры сотрудничали исключительно с формальной Молдовой: с государственными органами, политическими организациями и гражданскими объединениями – по сути, с картонной декорацией, за которой скрывается родоплеменное устройство. Такое сотрудничество не то, чтобы было совсем уж бесполезным, но на порядок уступало по эффективности прямым криминально-коррупционным связям, выстраиваемым россиянами.

В-третьих, и это главное: клановая молдавская политика с 1990 года и до настоящего времени приводила во власть только карликов, которые руководствовались исключительно личными и клановыми интересами. Масштаб их мышления – мелкий, горизонт восприятия – узкий. Взгляните на тех же Додона и Воронина, с их скверным образованием и хамоватым жлобством, и вы поймете, о чем я говорю.

Итак, за рамками чистых формальностей, Молдовы, как страны, сегодня не существует вообще. И с момента захвата Бессарабии Российской Империей, закрепленного на договорном уровне в 1812 году, никакого суверенитета Молдовы тоже никогда, ни одной минуты, не существовало.  Первым шагом на пути к обретению современной Молдовой суверенитета должна стать полная замена всего политического класса, притом, проведенная в очень короткие сроки, с тем, чтобы прервать клановую преемственность. Только после этого на нынешней зависимой территории сможет начать формироваться будущая страна, никогда не существовавшая ранее. В том, разумеется, случае, если людей, которым такая страна будет нужна хотя бы в принципе, найдется достаточно много.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on skype
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on email
Share on print
ПОХОЖИЕ НОВОСТИ
ПОЛИТИКА
ЭКОНОМИКА
КУЛЬТУРА
КОРОНАВИРУС
МНЕНИЕ
ИНТЕРВЬЮ