“Магала” была жестокой «академией жизни»
Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on skype
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on email
Share on print
Писатель, журналист и телеведущий популярного молдавского телеканала Сергей СКРИПНИК поделился своими откровенными мыслями в соцсети. ИТАК:
Ботаника.
Магала. 70-е годы.
«Магала», вскормившая и вспоившая таких, как я, была удивительным местом. Она жила по своим законам и, казалось, была изолирована от внешнего мира. Я уже прежде сравнивал ее с «однокоренной» в этимологическом смысле восточной «махалля», которая, будучи типом традиционной национальной городской застройки, определяет жизненный уклад у народов Средней Азии. Так вот, она со всех сторон ограничена общей высокой стеной – дувалом, а внутри уже разделена более низкими изгородями и перегородками на подворья.
Такой бесхитростный и, прямо скажем, убогий архитектурный стиль в тех краях признается наиболее эффективным. Подобная система градостроительства позволяет, к примеру, избегать многих неприятностей, связанных с природным влиянием пустынь. К примеру, в Герате и Самарканде испокон веку за внешними сплошными стенами укрываются от дующих здесь суховеев.
В силу этого обстоятельства все беды и радости, споры и склоки также остаются внутри квартала «махалля», не выходя за его пределы, что создает в среде этого небольшого людского сообщества особую атмосферу личных взаимоотношений.
У кишиневской «магалы», понятное дело, не было такой непроницаемой стены «отчуждения», но в духовном смысле она тоже была замкнутым пространством. Мы, подростки, еще не набравшиеся ума и жизненного опыта, очень не любили чужаков, в особенности, прилизанных «маменькиных сынков», которые забредали на нашу территорию по случайности или же из простого детского любопытства.
Если нам доводилось ловить таких «нарушителей» воображаемой границы, то не обходилось, Макс не даст соврать, без «фонарей» на их умытых личиках и порванных тщательно выстиранных и накрахмаленных одежд. Делали мы это не потому, что были злыми. Просто где-то в глубине души мы считали себя детьми обделенными, родители которых, преимущественно, горбатились на низкооплачиваемых работах, жили в скверных бытовых условиях, среди куч мусора и зловонных выгребных ям, которые не вывозились и не чистились месяцами. Здесь никто из взрослых никогда не воспринимал всерьез все эти политические «кричалки», которые потоком лились с телевизионных экранов о том, что мы в едином порыве строим светлое будущее, где у всех будет всё, чего только душа не пожелает.
Признаться, в моем смутном отрочестве, в начале 70-х, на нашей «магале» телевизоры были далеко не в каждой семье, максимум, что могло связывать нас с проходящей где-то стороной сытой и радостной жизнью, – это радиоточки. А обратная связь с внешним миром поддерживалась через телефон, который был установлен один на добрый десяток жилищ.
Да и наедались мы вдосталь только в том случае, если кому-то что-то где-то удавалось стащить. О своем любимом с тех блюде, которое я отъел бы прямо сейчас, но в таком случае надо добраться до холодильника, а как это сделать, не потревожив Машку, – большом куске дешевой копченой колбасы со шматом еще дымящегося ароматного хлеба, вырванного из свежей плоти батона за тринадцать копеек, и спелым красным помидором, я уже, кажется, вспоминал.
Кстати, там была ссылка на кино, по-моему, речь шла о «Двенадцати стульях» Леонида Гайдая. Так вот кино, как и эскимо, было для нас, «детей трущоб», – десертом, и чтобы заработать на него, нам приходилось совершать набеги в более благополучные районы Кишинева, где наши ребятки, кто помладше, шмонали мелочевку у сверстников, оставляя их тем самый без школьных завтраков, и волокли в наш первый «воровской общак». Отсюда и самый любимый наш фильм, который мы смотрели не один десяток раз, уплетая в темном кинозале мороженое, которое брали с запасом, чтобы хватило на весь сеанс, и всё на конфискованные деньги, – «Генералы песчаных карьеров». Мы тогда все были уверены, что он – именно про нас.
Нет, что мы все-таки вытворяли, покидая пределы своего замкнутого неблагополучного «пространства» и вторгаясь в «чужие земли», как кочевники. Сегодня, с высоты прожитых лет, стыдно вспоминать, но факт остается фактом. Особенно страдала от наших набегов находящейся в приграничье с воинственной «магалой» русско-молдавская школа №10, где мы почти всегда «побеждали» «противника», возвращаясь домой с «богатой добычей».
А наша битва с учащимися кишиневского физкультурного техникума, большинство из которых были обычными сельскими парнями, и многие не могли сколь-нибудь толково изъясняться по-русски, вообще вошла в анналы местных «хулиганских разборок». Мы пришли туда с пустыми руками, нас же встретили, вооружившись обитыми жестью палками (ими, оказывается, играли в лапту, местную разновидность американского бейсбола) и прочим подручным спортивным инвентарем.
Много своей крови мы пролили тогда и вынуждены были отступить восвояси. Но уже через час декоративная изгородь на площади перед железнодорожным вокзалом из металлических столбиков и литых цепей была полностью разворочена. Мы вернулись, и повторный «штурм» обидчиков остался уже за нами, количество сломанных носов, вывернутых челюстей и иных увечий в стане «врага» не поддавалось подсчету, гласит, передаваемый и по сей день, из уст в уста героический эпос «магалы».
Многие из тех, кто прошел суровую школу кишиневской «магалы», едва достигнув возраста, когда наступает уголовная ответственность за совершенные деяния, уходили на этап. Кое-кто так и дожил до своего совершеннолетия. “Магала” была жестокой «академией жизни», единственного в своем роде «учебного заведения», в которое человек из социальных «низов» попадал без особого труда, но далеко не всегда его успешно заканчивал. Сегодня я рад, что мне довелось ее пройти практически экстерном. Ведь я хоть и считался много лет «авторитетом» среди уличной шпаны, но никогда даже не состоял на учете в детской комнате милиции.
Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on skype
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on email
Share on print
ПОХОЖИЕ НОВОСТИ
ПОЛИТИКА
ЭКОНОМИКА
КУЛЬТУРА
КОРОНАВИРУС
МНЕНИЕ
ИНТЕРВЬЮ